Четверг, 19 ноября, 2026
Главная Новости Харькова «Добей себя», – подумал я. Но сказал себе: «Живи и твори»: история...

«Добей себя», – подумал я. Но сказал себе: «Живи и твори»: история раненого военного

15

Военный эксдепутат Харьковского горсовета Артем Фисун пережил тяжелое ранение, потерял ногу, но сохранил оптимизм и стремление вернуться к полноценной жизни.

Он рассказал, как собратья спасли ему жизнь, какое снаряжение помогло избежать еще более тяжелых травм, почему по дороге из Краматорска во Львов он смог воспользоваться доступным туалетом только в Пирятине и каких реабилитационных центров не хватает Харьковщине.

Артем Фисун – волонтер, эксдепутат и военнослужащий спецподразделения «Омега» НГУ (спецгруппа «Острые картузы», позывной «Депутат»). В конце октября 2026 года он получил тяжелое ранение на фронте и потерял часть ноги, после чего проходит реабилитацию и готовится к протезированию в центре Superhumans на Львовщине.

«Я не мог даже встать»: как военный пережил ранение

Артем, вы пережили ранения. Как военные теоретически были готовы к опасности, но что пережили в тот момент, когда все произошло?

Раздался взрыв. Я понял, что началась атака на автомобиль. Это было мое первое мнение — нас атакуют. Митрич (побратим) кричит, все легли. Я смотрю на стекло – по нему идет паутина. Опускаю ногу вниз, чувствую в ноге невероятный жар, как огонь жжет. Смотрю на ногу, а ее там нет, не видать. Начинаю правой ногой тормозить. Пытаюсь найти щель в лобовом стекле, в паутине, чтобы припарковать машину, потому что понимаю: нога травмирована. Правой ногой жму на тормоз, но машина не останавливается. Вижу автомобиль перед собой и врезаюсь в него. Когда уже вываливаюсь из машины, думаю, что сейчас встану и побегу. Но чувствую, что не могу даже встать. В этот момент приходит мысль: «добей себя». Но я отстраняю ее и говорю себе: «Живи и твори». Поднимаю ногу, смотрю – из нее течет кровь. Кричу: «Митрич, левая нога — минус, правая повреждена». Митрич бежит ко мне и начинает накладывать турникет.

Я говорю ребятам: «Тяните меня в укрытие, потому что сейчас прилетают дроны». Метров 300 по асфальтированной дороге они оттаскивали меня до укрытия. Там был построен ДЗОТ, возле него мы и скрылись. На удаленном управлении прилетел дрон. Наш пилот увидел происходящее и срочно передал командиру, что у нас проблема и нужна эвакуация. Наша связь была повреждена.

Когда я уже начал терять сознание возле ДЗОТа, Митрич стал бить меня по щекам и говорить: «Тема, вернись, вернись к нам, ты нам нужен».

Я пришел в себя. Когда приехал командир, попросил его грузить меня сзади в багажник, а не на сиденье. Сказал, что иначе еще придется тратиться на клининг. Нам не нужно тратить на это время – нужно, чтобы ребята работали независимо от обстоятельств.

После этого меня увезли в безопасную зону. Там приехали ребята из медицинской эвакуации, перегрузили меня и увезли в стабилизационный пункт. Практически все время я был в сознании. Обезболивающих мне не кололи. Единственное, что дали, — воды, когда мы уже ждали выезда в стабпункт.

Я брал полуторалитровую бутылку, набирал воду в рот маленькими глотками и выплевывал. Так делал, чтобы не было насыщения и чтобы кровь меньше текла.

И еще один немаловажный момент. Я спросил Митрича: «Митрич, ты проверил мои ноги?» Он ответил, что да. Тогда я говорю: «Проверь мою мужскую силу». Он ответил: «Все хорошо, я проверил, все хорошо».

Я говорю: "Ну все, жить и творить можно".

Что помогло выжить: собратья, снаряжение и скорая эвакуация

Вы говорите о пережитом с большим оптимизмом. Что помогло вам пережить травму?

Я выжил благодаря нескольким факторам. Первый – это своевременная реакция собратьев, знавших, что делать. Второй – соответствующее военное оборудование, дополнительное снаряжение, которое я приобрел за собственные средства. На мне было оборудование примерно на 100 тысяч гривен.

Это дополнительные накладки кевлара, которые помогли сохранить мою правую ногу. На брюках, на бедрах были дополнительные накладки. Также у меня был кевларовый напашник, принявший на себя осколки, и кевларовый подседельник, тоже защитивший от обломков. Оставшаяся невредимая часть тела — благодаря этим элементам снаряжения.

Но это все ли вы покупали самостоятельно?

Да. Военные дополнительно покупают себе такие вещи, у которых есть возможность и желание. Сейчас есть еще одно предложение. Мне звонил собрат из Австралии, который предложил одежду, выдерживающую огонь и осколочное воздействие. Это специальная форма.

Я проанализировал и понял: если бы у меня была еще такая форма, то я мог бы выйти из ситуации с меньшими последствиями. Чем больше качественного военного снаряжения, тем больше шансов сберечь себя невредимым. Но, как сказал мой друг из Австралии, продвигающий эту идею и форму, к сожалению, сейчас не могут найти средства, чтобы закупить ее для украинцев. Это тоже современная проблема.

Еще один фактор – эффективная и качественная работа на всех этапах. Дмитрий вовремя наложил турникет, командир приехал и увез меня. С момента ранения до прибытия на стабилизационный пункт прошло около 50 минут. Это очень мало и считается очень качественной эвакуацией. Ведь иногда военных эвакуируют по полдня.

«От Харькова до Пирятина негде было сходить в туалет»

Вы также рассказывали о проблемах с инклюзивностью, в частности, о доступности туалетов. Этот вопрос касается не только вас, но и других раненых военных. Как вы сами столкнулись с этой проблемой?

Это существенная проблема, с которой я сам прошел через все. Мне удалось сходить в туалет только в Пирятине. Мы ехали из Краматорска во Львов. После Харькова, от Харькова до Полтавы и дальше до Пирятина, не было возможности воспользоваться туалетом. Нужно место, где человека могут привезти на каталке, где он сможет с него слезть, сесть, сделать свои дела, затем снова лечь и продолжить дорогу. Или, чтобы ее положили и повезли дальше. Таких условий не хватает.

Вы сказали, что команда эффективно сработала во время эвакуации. Насколько я понимаю, вы тоже проходите обучение и обучаете других?

Учимся и учим. К нам приезжают военные из разных бригад. В нашей школе мы учимся, как действовать против дронов, FPV и «Скедов», как вести себя в таких ситуациях.

«Силу нахожу в себе и близких людях»

Как вы сейчас чувствуете себя? Вы остаетесь очень положительным, несмотря на все пережитое. Откуда берете силы поддерживать себя?

В первую очередь – в самом себе, а во вторую – в близких людях, которые рядом со мной.

Что бы вы посоветовали ветеранам и побратимам, получившим тяжелые ранения, потерявшие конечности? Как им найти себя и сгруппироваться?

Верить в себя, в свои силы и делать все возможное, чтобы продлевать полноценную жизнь.

Почему в Харьковской области нужны центры реабилитации

Вы сейчас находитесь в центре Superhumans. Расскажите о нем.

В Украине несколько таких центров, я нахожусь в одном из них. Здесь очень квалифицированный персонал, хорошие и качественные специалисты. Обеспечение полноценное – от питания до протезирования.

Вы говорили, что таких центров не хватает в Харьковской области. Почему важно, чтобы они были ближе к прифронтовым территориям?

Однозначно считаю, что такие центры должны быть на Харьковщине. Мы видим, как продвигается линия фронта, как оккупанты поджимают нас. Если соответствующая инфраструктура будет по всей территории Украины, тяжелораненого военного смогут сразу доставить в ближайший центр. Если ранение легче, его можно будет везти дальше. Это нужно, чтобы мы могли своевременно и оперативно реагировать на вызовы, возникающие у военных на фронте, и быстро и качественно их спасать.

Для этого нужно, чтобы таких центров было больше. Я не говорю, что в Харькове нет центров. Е. Но Superhumans – это мировой уровень, один из лучших в мире, я в этом уверен. Потому что здесь работают специалисты, по которым уже прошли тысячи воинов. Они помогли им встать на ноги.

Это так же, как вы журналист. Вы уже написали десятки тысяч или сотни тысяч статей. Вы профессионал, видящий человека насквозь, даже когда он пытается манипулировать. Вы можете проверить это фактами и всем остальным.

Так же и здесь. Врач приходит, смотрит на концовку и уже знает, что с ней делать, как ее подготовить, подточить, условно говоря, чтобы установить соответствующий протез или другой элемент, который на время заменит человеку ногу или руку.

«У нас каждый воин по весу золота»

Возникли ли у вас новые идеи по улучшению инклюзивности?

Мы с вами отлично понимаем, что война не останавливается, она продолжается. На сегодняшний день оккупанты уже запланировали более 200 миллиардов рублей на следующий год для войны. Это самая большая сумма за весь период. Раньше они никогда столько не планировали.

О чем это говорит? Надо мыслить цифрами. Это значит, что они не собираются останавливаться. оккупанты и дальше будут лезть вперед и создавать проблемы нам, нашим соседям и другим странам. Поэтому нужно быть к этому готовым. Если соответствующая инфраструктура будет по всей территории Украины – в Умани, Черкассах, Полтаве, Кременчуге, Днепре, Киеве, Пирятине, – если в ней будут стратегические локации, где людям смогут оказать скорую помощь и реабилитацию, чтобы они могли оперативно восстановиться, это будет очень хорошо.

Это будет бонус для нас. Потому что у нас нет того количества ресурсов, которые есть у окупантов. У нас каждый воин по весу золота. Мы их больше уважаем и вообще уважаем. Для них это слово вообще неизвестно.

Понимаете, опытный боец, имеющий опыт, профессионализм, даже если не сможет снова вернуться в строй, сможет вернуться с передачей опыта. Он сможет обучать новых бойцов, начинающих и даже специалистов. Этот опыт поможет им стать морально более устойчивыми, а это влияет на общее состояние армии.

«Надо учиться заново»: как проходит реабилитация

Каково Ваше состояние здоровья сейчас?

С одной ноги швы уже сняли там, где были повреждены мягкие ткани. С другой ноги скоро тоже снимут, и будем двигаться дальше, как здесь говорят, в реабилитации. Мы с вами обычные люди, которые с такими проблемами не сталкивались. Мы не знаем, что такое реабилитация.

Когда я пошел на рентген и посмотрел на свои руки, то увидел, сколько там осколочных элементов. Это тоже нужно убирать, восстанавливать, чтобы руки работали полноценно и все тело функционировало.

Время восстановления и назначаемые здесь процедуры зависят от специальности и профессионализма специалистов. Иногда я даже не знаю, что мне скажут, когда приду на физиотерапию или другому врачу. Просто прихожу, а он объясняет, какие упражнения делать, как быстрее восстанавливаться и как улучшить свое состояние на данный момент.

Приведу обычный пример. До ранения я проходил в день 20 тысяч шагов. Думаю, это близко каждому. Сейчас я прохожу всего десять шагов. Представляете, какое состояние ноги? Как реагируют мышцы, как реагирует мозг – они просят нагрузку.

А если это еще и спортсмен или военный, привыкший к большим нагрузкам, делал берпи, бегал или занимался чем-то другим, то организм будет реагировать так же. Он говорит: «Братан, дай мне то, что ты мне давал». А ты не можешь этого сделать, потому что должен учиться заново. Этот процесс тоже занимает некоторое время. Когда человек уже ходит, ему кажется, что это просто: встал и ушел. Но когда сам переживаешь такой опыт, понимаешь, что ходить фактически нужно учиться заново. Надо давать умеренные нагрузки, чтобы не навредить и добиться как можно лучшего результата.

Источник: 057.ua

Предыдущая статья«Издевательство над Россией»: чем закончился саммит Трампа, Си Цзиньпина и Путина в Шэньчжэне